Агентство Лангуст [переход на главную] Langust
Яндекс.Метрика

Завещание сэра Артура
Впервые опубликовано в журнале Караван историй

… 13 июля 1930 года в лондонском Альберт-холле в присутствии восьми тысяч человек проходила поминальная панихида по Артуру Конан Дойлю купить книги и экранизации Артура Конан Дойла, умершему несколько дней назад. В первом ряду сидела вдова сэра Артура леди Джин, а через кресло от нее их сын Дэнис. Место между ними оставалось свободным и предназначалось… Конан Дойлю.

сэр Артур Конан Дойль

«Леди и джентльмены! Прошу всех встать! - зазвучал под сводами зала грудной низкий голос медиума Эстелль Роберте. - Я вижу, как в этот самый момент в зал входит сэр Артур!» Раздались неистовые аплодисменты. Роберте мгновенно остановила их предостерегающим движением руки: «Вот сейчас сэр Артур опускается в кресло рядом со своей супругой леди Джин. О! Он просит меня передать для леди Джин одно сообщение!» Эстелль Роберте приблизилась к женщине и что-то прошептала ей на ухо. Та удовлетворенно улыбнулась, потом поднялась с места и вышла на авансцену. Толпа приветствовала ее стоя. Темноволосая, в строгом чёрном костюме купить фирменные одежду и обувь для всей семьи и траурной шляпе купить головные уборы и перчатки вдова Конан Дойля держалась очень прямо, и во всей фигуре этой пятидесятивосьмилетней женщины сквозили достоинство и уверенность.

- Леди и джентльмены, сэр Артур просит предложить вашему вниманию один эксперимент, - медленно и торжественно произнесла она. - Перед тем как покинуть наш мир, он передал мне вот этот конверт, запечатанный его личной печатью. - Леди Джин показала его публике, чтобы все могли удостовериться, что красная фамильная печать не сломана. - И сейчас, господа, дух сэра Артура продиктует Эстелль содержание своего послания, а мы с вами проверим, верно ли оно.

Эстелль Роберте стояла перед пустым креслом и кивала головой. Потом, встав рядом с леди Джин, она заявила, обращаясь к залу:

- Текст письма такой: «Я победил вас, господа неверующие! Смерти не существует, как я и предупреждал. До скорой встречи!»

Леди Джин вскрыла конверт: на листе бумаги оказались именно эти слова.

сэр Артур (на снимке чертвертый слева) на борту судна, отплывающего в Южную Африку

… Сэр Артур Конан Дойль снискал себе репутацию человека странного и загадочного, чья жизнь, особенно вторая ее половина, окутана тайной. Даже на его родине, в Великобритании, немногим сейчас известно, что легендарный создатель детективных рассказов про Шерлока Холмса был членом оккультного общества «Золотая заря», президентом Британской коллегии оккультных наук, Лондонского спиритического общества, президентом и председателем крупнейшего Международного спиритического конгресса, проходившего в Париже в 1925 году. Не говоря уже о том, что он написал несколько книг по вопросам оккультизма, в том числе фундаментальную «Историю спиритизма». Какая тайна, какие драмы подвигли преуспевающего писателя детективов так активно искать выход в параллельные миры? Все было покрыто мраком неизвестности до тех пор, пока перед самой своей смертью в 1940 году вдова Конан Дойля леди Джин якобы не получила от духа мужа разрешение поделиться с миром некоторыми частными обстоятельствами жизни этого необыкновенного человека.

… Артур Конан Дойль всегда поступал вопреки тому, чего от него ждали. Кроме того, его отличала катастрофическая неспособность мириться с монотонностью так называемой повседневности. Даже собственное имя - Артур Дойль - казалось ему слишком скучным, и, повзрослев, он стал употреблять свое второе имя Конан как часть фамилии. Возможно, в детстве мать «перекормила» Артура романтическими историями. Благодаря ежевечерним рассказам Мэри Дойль о путешественниках, благородных аристократах и преданных рыцарях Артур как-то забывал, что ни у него, ни у его сестер и брата нет таких красивых игрушек, как у соседских детей, что на нем заштопанные штанишки, а у их обеденного стола качается ножка. Он не вникал в смысл ужасного слова «неудачник», которым родственники называли его сутулого печального отца, прозябавшего на какой-то крохотной должности в государственно конторе столицы Шотландии Эдинбурга. Мальчик не понимал всей унизительности сравнения отца с родными братьям Чарльзом и Ричардом Дойлями, сделавшими отличные карьеры в Лондоне (один - блестящий ученый, другой - модный художник-иллюстратор).

Выйдя в 17 лет из закрытого учебного заведения братьев-иезуитов, суровой и беспощадной школы, где основным средством воспитания служила плетка, Артур сгорал от нетерпения поскорее самому пережить те невероятные приключения, о которых столько рассказывала мать и он сам читал у своих любимцев Майна Рида купить произведения Томаса Майна Рида, Жюля Верна купить книги и экранизации Жюль Верна и Вальтера Скотта купить произведения и экранизации Вальтера Скотта. Но оказалось, что у матери, вконец измотанной хозяйством, безденежьем и многочисленными детьми, отнюдь не романтические виды на будущее своего старшего сына. Она хотела, чтобы Артур приобрел солидную профессию: мать боялась, как бы его постигла участь отца, никчемного спивающегося бездельника, бросившего работу и ни с того ни с сего возомнившего себя художником. Подавив всплеск раздражения, Артур поступил на медицинский факультет Эдинбургского университета.

Но строптивость характера сына Мэри Дойль пришлось познать уже довольно скоро - осенью 1880-го, не закончив курса, Артур записался врачом на китобойное судно «Надежда», направлявшееся в сторону Гренландии. Команда состояла из пятидесяти моряков - шотландцев и ирландцев: рослых, бородатых и чрезвычайно свирепых на вид. Новичка, как водится, следовало «проверить», однако «молокосос» явно был к этому готов. Не успело судно выйти в море, как Артур уже сцепился на палубе с корабельным коком Джеком Лэмбом, ловкости которого позавидовала бы пантера. Они дрались самозабвенно и яростно, время от времени издавая воинственные кличи. Команда с интересом наблюдала за битвой, и когда Артур прижал Лэмба к доскам, победоносно сжимая его горло, моряки одобрительно загалдели: новичок-доктор был признан своим. Позднее Артур признался им, что, готовя себя к жизни путешественника, он предусмотрительно брал уроки бокса в школе иезуитов.

дом Конан Дойля в Сассексе, Англия

Вскоре капитан Джон Грей удвоил судовому доктору жалованье - тот охотился на тюленей и китов, ничуть не уступая в ловкости и сноровке бывалым морякам. Дойль рисковал жизнью с вызывающим изумление бесстрашием и однажды действительно чуть не погиб, сорвавшись с льдины в море. Артура спасло только то, что он успел ухватиться за плавник мертвого тюленя и товарищи быстро подняли его на судно. Охота на китов представляла собой еще более опасное, жестокое и выматывающее занятие. Даже когда кита с огромными трудностями удавалось, наконец, втащить на палубу, морской исполин все еще отчаянно боролся за жизнь; один удар его плавника мог разрезать человека пополам, и однажды такой удар чуть было не достался Конан Дойлю, но тот в последний момент успел с непостижимой, прямо-таки обезьяньей ловкостью увернуться.

Под этим ясным небом, среди освещенных белесым солнцем холодных арктических вод двадцатилетний Конан Дойль в полной мере осознал себя мужчиной, подтвердившим свое право на ту рискованную, полную опасностей и приключений жизнь, которую, с его точки зрения, только и можно было считать жизнью.

Вернувшись из своей первой экспедиции и с грехом пополам выдержав экзамен на степень врача, он уже через год завербовался на торговое судно «Маюмба», отплывающее на Африканский континент. Впечатления от этого путешествия поиск, подбор и бронирование отдыха online не отпускали Конан Дойля до конца жизни, и много лет спустя они подвигнут его на создание фантастических романов. Артур своими глазами, наконец, увидел то, о чем раньше только читал в книжках: вековые леса с их могучими деревьями и ветвями, образующими сплошной зеленый шатер; чудовищных размеров ползучие лианы, яркие орхидеи, лишайник, золотую алламанду; в лесах таился целый мир переливчатых змей, обезьян, диковинных птиц - голубых, фиолетовых, пурпурных; кристально чистая вода в реках и озерах кишела рыбами всех цветов и размеров. Конан Дойлю довелось охотиться на крокодилов, несколько раз он чуть не стал добычей акулы, но презрение к смерти и какая-то особая врожденная везучесть помогали ему выйти невредимым даже из грозящих смертельной опасностью вод африканского побережья.

Две эти экзотические экспедиции только укрепили в молодом человеке страсть ко всему необычному, и потому, когда все-таки из-за материальных соображений пришлось заняться устройством своей врачебной карьеры, чувство, которое он при этом испытывал, было очень похоже на отвращение. Скрепя сердце Конан Дойль начал практику в небольшом городке Портсмуте, где жизнь была значительно дешевле, чем в Эдинбурге. Накоплений едва хватило на то, чтобы купить стол и стул в кабинет для приема больных. В его, так называемой спальне в углу лежал лишь соломенный матрац, на котором Артур спал, завернувшись в свое пальто. Начинающий доктор жил на шиллинг в день, из экономии бросил курить, а еду покупал в самых дешевых портовых магазинчиках.

Однако удача не изменила ему и на этот раз: вопреки всем прогнозам его врачебная практика начала расти. И вот уже в доме появились удобные кресла, резные столы, большие овальные зеркала, портьеры на окнах и даже домработница. Как-то само собой, так же как он обзаводился новой мебелью, Артур обзавелся и женой, - двадцатисемилетней сестрой своего пациента Луизой Хоукинс. Он вовсе не пылал к Луизе безумной страстью, просто к женатому доктору жители провинциального городка испытывали куда большее доверие. Весной 1886 года, когда они венчались, случайно оказавшаяся в церкви старушка, рассмотрев молодую пару, пробормотала себе под нос: «Ну и выбрал жену! Такой буйвол - такую мышку. Замучает ее совсем!» Старушку постарались вежливо вывести, но ее наблюдения были в точку: Луиза - крошечная, с добрым круглым безвольным лицом и покорными глазами, и Артур - почти двухметрового роста, мускулистый, с крупными чертами лица и воинственно закрученными кверху усами.

Рассмотрев молодую пару, старушка пробормотала себе под нос: Ну и выбрал жену! Такой буйвол - такую мышку. Замучает её совсем!

Разве мог Конан Дойль рассказать кому-нибудь, что, принимая пациентов, он томится, как тигр в клетке, что маленькая комнатка с низким потолком, где приходится проводить по десять часов в день, душит его, словно удавка на шее, что общество респектабельных врачей средней руки действует на него как снотворное. Ему нестерпимо хотелось на волю. И вновь, как в детстве, его свободолюбивая натура нашла прибежище в фантазиях: на сей раз Конан Дойль с головой погрузился в чтение детективных историй, по большей части слабых подражаний Диккенсу купить книги и экранизации Чарльза Диккенса и Э. По купить произведения и экранизации Эдгара Аллана По. А однажды, шутки и развлечения ради, Конан Дойль попробовал сам написать детективный рассказ. Главным действующим лицом этой истории стал сыщик Шерлок Холмс, имя которого Конан Дойль позаимствовал у знакомого врача. Один из портсмутских журналов опубликовал рассказ и заказал новый - с тем же героем. Артур написал. Потом еще и еще. Когда у него скопилось приличное количество рассказов, он понял, что писательство доставляет ему почти такое же удовольствие, как путешествия.

4 мая 1891 года стало днем его нового рождения в прямом и переносном смысле слова. Несколько часов Артур в промокшей от пота полотняной рубашке метался по кровати в мучительной горячке. Луиза тихонько сидела у его постели, плакала и молилась: она знала, что муж находится между жизнью и смертью. У Артура была тяжелая форма инфлюэнцы, а спасительные антибиотики тогда еще не были изобретены. Вдруг он притих, потом лицо больного прояснилось, и его озарила озорная улыбка. Артур протянул руку, взял лежавший рядом с его подушкой носовой платок и ослабевшей рукой подкинул его несколько раз к потолку. «Решено!» - слабым голосом, но как-то очень уверенно проговорил он. Луиза решила, что речь идет о выздоровлении. Больной еще несколько раз подкинул платок в каком-то детском восторге. «Не носить твидовый пиджак. Никого не принимать. Не выписывать пилюль», - бормотал он. И рассказал жене о только что принятом решении: он бросает медицину и будет писать. Луиза смотрела на него в немом изумлении - она очень плохо знала своего мужа. «Пакуй вещи! - скомандовал Конан Дойль, еще час назад находившийся при смерти. - Мы переезжаем в столицу».

с Гарри Гудини (1922 г.)

Издатели лондонского журнала «Стрэнд Мэгазин», прочитав рассказы про Шерлока Холмса, быстро оценили, какое сокровище оказалось в их руках. С начинающим автором немедленно заключили контракт, ему был выдан внушительный аванс. Конан Дойль ликовал: останься он врачом, ему таких денег и за пять лет не заработать! В удобной квартире в самом центре Лондона он упивался сочинением все новых и новых историй про хитроумного детектива. Какие-то сюжеты брал из криминальной хроники, какие-то ему подсказывали друзья. Литературный Лондон отнесся к новоявленному собрату по перу весьма благосклонно. Джером К. Джером купить книги и экранизации Джерома Клапка Джерома и создатель «Питера Пэна» Джеймс Мэтью Барри купить книги и экранизации Джеймса Мэтью Барри стали его близкими друзьями. Конан Дойлю не пришлось добиваться славы, оказалось достаточным лишь тихонько поманить ее пальцем. Тираж журнала с его именем, вынесенным на обложку, увеличился пятикратно.

Отныне ежевечерним развлечением семейства Артура - у него к тому времени уже родились дочь и сын - стало чтение бесчисленного количества писем, которые читатели адресовали Шерлоку Холмсу, считая его реальным лицом. Нередко вместе с посланиями приходили подарки для сыщика: приспособления для чистки трубки, струны для скрипки, табак. Однажды кто-то даже додумался прислать кокаин, который, как известно, любил нюхать знаменитый сыщик. Сотни женщин интересовались, не нуждаются ли мистер Холмс или доктор Ватсон в домработнице. Конан Дойль всерьез забеспокоился, когда в письмах стали обнаруживаться чеки на крупные суммы денег, люди посылали Холмсу гонорары, уговаривая его взяться за раскрытие какого-нибудь дело.

Как бы то ни было, но в планы судьбы отнюдь не входило предоставить Артуру Конан Дойлю время чересчур долго упиваться славой и благополучием. Два драматических события, произошедших в один год, почти полностью изменили писателя. Во-первых, у его жены Луизы обнаружили туберкулез и в весьма запущенной форме. Обратись она к докторам раньше, была бы надежда на выздоровление. Диагноз бросил Артура в краску стыда. Как же это он, врач, пропустил столь явные, очевидные симптомы?! Он таскал жену за собой, как удобное кресло, не обращая внимания на ее кашель, то в Швейцарию, потому что ему вздумалось покататься на коньках, то в Норвегию - пробежаться на лыжах… Неужели теперь Луиза обречена на смерть только из-за его преступного легкомыслия?

Второе обрушившееся на Конан Дойля несчастье оказалось еще горше: в октябре того же года умер его отец Чарльз Дойль. Умер не как подобает джентльмену - в собственной постели, окруженному семьей и заботой, а постыдно и унизительно - в доме для умалишенных, куда его упрятала жена Мэри, убежденная, что у мужа на почве алкоголизма развилась шизофрения: он якобы стал слышать «голоса». Артур тогда одобрительно отнесся к этому решению - он всегда стыдился отца и хотел, чтобы тот навсегда исчез из их жизни. Став же мало-мальски известным писателем и заботясь о своей репутации, он тем более предпочитал не вспоминать о родителе. После его смерти мать попросила Артура забрать из лечебницы личные вещи Чарльза. И тут совершенно случайно Конан Дойль обнаружил в отцовской тумбочке дневник, который несчастный вел, как выяснилось, почти до самой смерти.

сэр Артур Конан Дойль (на снимке третий справа) с женой, приятелем и детьми (август 1923 г.)

Ни одна из прочитанных доселе книг не произвела на Конан Дойля такого впечатления, как эти записи. Слабовольный, отравленный пристрастием к спиртному, но при этом абсолютно вменяемый, с ясным умом и острой наблюдательностью человек горько сетовал: что же это за гуманное общество и что же это за опытные врачи, не способные или не желающие отличить алкоголизм от шизофрении? Что же это за родственники, стремящиеся поскорее избавиться от заблудшего человека? В дневнике, кроме того, содержалось множество талантливых рисунков. На одной из страниц Дойль с изумлением обнаружил обращение отца к нему, Артуру. Взывая к его образованности и познаниям в области медицины, Чарльз писал, что хотел бы открыть сыну одну «великую тайну»: на своем опыте он узнал, что душа продолжает жить и после смерти - ему якобы удалось войти в контакт со своими умершими родителями, которые и сообщили об этом сыну. В дневнике содержались призывы «исследовать эту заповеданную область человеческого сознания», чтобы мистически чутких людей отныне не считали неизлечимыми шизофрениками. И это писал его отец?! Отец, которого Артур представлял себе опустившимся полуобразованным алкоголиком, неспособным связать двух слов? Читая это своеобразное завещание, Конан Дойль испытывал ужасное волнение: ведь еще в Портсмуте он заинтересовался было спиритизмом, но не позволил себе увлечься, так как считал, что, возможно, в нем просто говорит наследственная шизофрения…

Болезнь жены, смерть отца и чтение этого дневника вызвали в душе Артура жестокую бурю чувств. А он-то смел считать себя рыцарем без страха и упрека! Разумеется, Луиза была немедленно отправлена в самый лучший легочный санаторий в Давосе, и Артур не жалел денег на то, чтобы облегчить ее участь (благодаря его заботам она проживет еще целых тринадцать лет.) А вот с тем, чтобы загладить вину перед отцом, дело обстояло сложнее. И Конан Дойль со страстью, с которой он, впрочем, брался за любое дело, набросился на изучение спиритической литературы.

Бушевавшая в нем злость на себя вылилась в весьма закономерный с точки зрения психологии порыв - в желание расправиться со своим «alter ego» - Шерлоком Холмсом и таким образом совершить символическое самоубийство. Артур больше не читал писем, адресованных сыщику. Теперь они приводили его в бешенство - не распечатывая, он яростно бросал их куда придется: в камин, в окно, в помойное ведро. Слава вдруг представилась ему в совершенно ином свете: он всего-навсего популярный писака дешевых детективных баек! Миру нет никакого дела до того, что вот уже несколько лет он работает над серьезными историческими романами!

В декабре 1893 года «Стрэнд Магазин» опубликовал «Последнее дело Холмса», в котором знаменитый сыщик безжалостной рукой своего создателя был отправлен на тот свет. В том же месяце двадцать тысяч человек отказались от подписки на журнал. Вокруг офиса редакции ежедневно собирались огромные толпы народа с лозунгами «Верните нам Холмса!» В доме Конан Дойля в Норвуде то и дело раздавались телефонные звонки с прямыми угрозами: если Шерлок Холмс не будет воскрешен из мертвых, его бессердечный создатель в ближайшее же время отправится вслед за ним.

сыновья Конан Дойля - Эдриан и Дэнис - вполне отвечали представлению их отца о настоящем мужчине викторианской эпохи - по крайней мере в вопросах физической подготовки

Вполне вероятно, что Конан Дойль был бы не прочь разделить судьбу своего персонажа: его жизнь развалилась словно карточный домик - дети отныне воспитывались у родственников, а жена, превратившаяся из пухленького румяного создания в бледный призрак с блуждающей на губах вымученной улыбкой, проводила свои дни в кресле давосского санатория.

Навещая Луизу, Конан Дойль избегал смотреть ей в глаза и, держа ее похудевшую руку в своей, думал о том, что предпочел бы умереть сам, чем наблюдать за этим ужасным мучительным угасанием. Именно в этот период он стал надолго уходить в очень опасные альпинистские экспедиции, потом на много месяцев уехал в Египет. С группой отчаянных смельчаков Дойль отправился на весьма рискованные розыски древнего коптского монастыря. Они 80 километров шли по выжженной пустыне; в какой-то момент их бросили даже местные проводники, и Конан Дойль лично возглавил экспедицию.

Однако главное испытание ждало Конан Дойля вовсе не среди отвесных горных скал и безводных пустынь. Спокойным грациозным шагом приблизилось оно к Артуру в образе двадцатичетырехлетней шотландки Джин Леки, и при виде этой неожиданной напасти с пышными темными волосами и лебединой шеей у Конан Дойля замерло в груди, словно он стоял над пропастью на опасном перевале, а не находился в Лондоне, на скучном званом обеде у своего издателя.

Джин засмеялась какой-то его шутке - искренне, беззаботно. Почти разучившийся улыбаться Артур услышал в ее смехе что-то очень и очень теплое, даже родное, и без причины рассмеялся в ответ. Потом, потянувшись, чтобы передать ей какое-то блюдо, он опрокинул содержимое на белоснежную скатерть. И, глядя в веселые глаза Джин, рассмеялся опять. Диагноз был предельно ясен: любовь с первого взгляда. Причем взаимная.

Осознав, что с ним произошло, Конан Дойль не испытал ни душевного подъема, ни просто радости или облегчения, как можно было бы ожидать, - только бескрайнее, как океан, отчаяние.

«Ты должна очень ясно себе представлять, - говорил он Джин, чеканя каждое слово, - что я никогда не оставлю Луизу. И ни при каких обстоятельствах не разведусь с ней. Пока она жива, я не смогу принадлежать тебе ни в каком смысле. Ни в каком, ты меня понимаешь?» «Да, но кроме тебя я никогда ни за кого не выйду», - последовал столь же определенный ответ.

Что им, собственно говоря, мешало попросту стать любовниками? Лондонская литературная богема вряд ли осудила бы их связь: многие писатели, в том числе Диккенс и Уэллс, имели романы на стороне. Но Конан Дойль не причислял себя к богеме и по-прежнему считал себя джентльменом. Человек чести, говорил он, - это тот, кто, выбирая между чувством и долгом, без колебаний отдаст предпочтение последнему. А Конан Дойль и так упрекал себя слишком во многом.

в 1917 году Конан Дойль в резких выражениях отрекся от католицизма и объявил о своем официальном обращении в спиритическую религию

Разразившаяся англо-бурская война явилась для писателя настоящим избавлением - и от частых посещений санатория, где в пропахшей лекарствами комнате тихо угасала Луиза, и от внимательных, все понимающих глаз Джин. Не теряя времени, Конан Дойль записался на фронт добровольцем. Он вовсе не был милитаристом и колонистом, как, скажем, Киплинг купить произведения и экранизации Редьярда Джозефа Киплинга; просто Артур считал себя патриотом, и долг врача призывал его находиться на передовой. По своему обыкновению он неизменно оказывался в самых горячих точках и на линии огня; за участие в этой войне Эдуард VII пожаловал ему титул «сэра».

После войны Конан Дойлю пришлось вновь задуматься о заработке - давали о себе знать инфляция и сильно увеличившиеся расходы на лечение Луизы. Верные деньги ему приносил только один персонаж - Шерлок Холмс. Ни исторические, ни социально-бытовые его романы особенным успехом у публики не пользовались. За воскрешение Шерлока Холмса сэру Артуру обещали беспрецедентную по тем временам сумму - 100 фунтов стерлингов за 1000 слов. Конан Дойль был в замешательстве: он не имел ни малейшего понятия, каким образом правдоподобно вернуть этого сукина сына Холмса с того света. Решение неожиданно предложила Джин.

Однажды он позвал ее прокатиться на автомобиле. Тогда автомашин было еще немного, и его предложение показалось девушке весьма экзотичным, обещавшим массу острых ощущений. В Бирмингеме они торжественно уселись в новехонькую «Уолсли». Конан Дойль, одетый, как полагалось, в длинный плащ, кепку и защитные очки, почел за лишнее поставить свою спутницу в известность, что еще никогда не пробовал управлять автомобилем. Для дебютанта он справлялся с задачей довольно лихо, хотя Джин всякий раз вскрикивала, когда машина подпрыгивала на ухабистой дороге. Стараясь ее отвлечь, Артур стал жаловаться на то, что не знает, как воскресить Холмса. И вдруг Джин сказала: «Стоп! Я кажется придумала!» От неожиданности Конан Дойль нажал не на тормоз - это было бы полбеды, - а на газ, и машина врезалась в плетущуюся впереди повозку. Через секунду Артуру и Джин пришлось укрываться от града неожиданных ударов: с повозки на них посыпалась репа. «Почему же ты не говоришь, что придумала?» - нетерпеливо спросил Конан Дойль, отбивая репную атаку. «Баритсу, - торжественно и загадочно проговорила Джин. - Баритсу…»

Конан Дойль действительно воспользовался советом Джин: теперь уже всем известно, как Холмсу благодаря владению тем самым баритсу, то есть приемами японской борьбы, удалось избежать смерти, только лишь инсценировав ее.

доход семье теперь приносил не только верный Холмс - в театре шли пьесы Конан Дойля, кинокомпании покупали права на экранизацию его произведений (на снимке: с М. Пикфорд и Д. Фербенксом)

А потом случилась самая страшная ночь в жизни Конан Дойля - ночь на 4 июля 1906 года, когда умирала Луиза. Это происходило в Лондоне, в их доме в пригороде Норвуд. Луиза отчаянно, безумно боялась смерти. Она лежала на простынях с белым восковым лицом, вцепившись в руку мужа, словно хотела забрать его с собой. Он с ужасом наблюдал ее агонию и, пока еще жена была в сознании, торопливо, боясь не успеть и жалея, что не догадался сделать этого раньше, рассказывал Луизе о том, что узнал из дневника отца и прочитанных книг: что смерти нет, что как только она уйдет, он обязательно с ней свяжется, о том, как она нужна ему там. «Обещай мне…» - прошептали ее посиневшие губы. Но что именно пообещать, сказать Луиза не успела.

Через год после кончины супруги Конан Дойль женился на Джин Леки. В общей сложности она ждала его целых десять лет. Их семейная жизнь со стороны могла бы показаться сказочно идилличной: трое очаровательных детей, красивый дом в одном из самых живописных местечек Сассекса, богатство, слава. Доход семье теперь приносил не только верный Холмс - в театре шли пьесы Конан Дойля, кинокомпании покупали права на экранизацию его произведений; имели успех и некоторые его фантастические романы, особенно «Затерянный мир». Конан Дойль был не просто известным писателем - он стал национальным достоянием Англии.

Однако эта устроенная, пасторальная жизнь стала как-то исподволь разрушаться, словно песчаная насыпь, которую подмывает вода. Всем, кто был знаком с сэром Артуром, мало-помалу начинало казаться, что знаменитый писатель… попросту сходит с ума. Первое недоумение вызвало его публичное выступление в 1917 году, в котором Конан Дойль в резких выражениях отрекся от католицизма, объявил о своем официальном обращении в «спиритическую религию», заявив, что он, наконец, получил «неоспоримые доказательства» своей правоты.

… В наглухо зашторенной комнате отеля «Амбассадор» в Атлантик-Сити собралась странная компания: Конан Дойль, его жена Джин и знаменитый иллюзионист Гарри Гудини. Последний чрезвычайно интересовался спиритизмом, тем более что его выдающиеся способности часто приписывали контакту с потусторонней силой. Медиумом должна была выступить Джин. С недавнего времени у нее обнаружились способности к автоматическому письму.

Джин в глухом темном платье сидела в стороне от мужчин в кресле. Вдруг у нее закрылись глаза и тело начало содрогаться в каких-то странных конвульсиях - она впала в транс. Чуть позже Джин сообщила, что ей удалось войти в контакт с духом Кингсли, сына Конан Дойля от Луизы, недавно погибшего на фронте Первой мировой войны. «Нельзя ли у него узнать что-нибудь про мою покойную мать?» - с трудом переборов волнение, попросил Гудини. «Задавайте вопросы», - глухо отозвался Конан Дойль. «Спросите для начала, почему моя мать оставила такое странное завещание?» Полученный ответ так потряс Гудини, что он, опрокинув стул, опрометью выскочил из комнаты. Сэр Артур и Джин, как ни в чем не бывало, продолжили общение с Кингсли. Именно этот сеанс, по словам Конан Дойля, предоставил ему те самые «неоспоримые доказательства», которые он искал уже столько лет. Тем не менее, меньше чем через месяц в газете «New York Sun» Гудини подверг спиритизм самой уничижительной критике, назвав Джин шарлатанкой, а Конан Дойля как минимум доверчивым простофилей.

Позвав Джин к себе в кабинет, Конан Дойль произнес: Мне стало известно, что я покину этот мир 7 июля. Пожалуйста, сделай все необходимые приготовления

Именно это мнение о писателе все больше распространялось в обществе. К середине 20-х годов он стал всеобщим посмешищем, от него постепенно отвернулось большинство друзей. И Джером К. Джером, и Джеймс Бэрри уже не гнушались поливать грязью как сэра Артура, так и его убеждения. Но, как всегда, Конан Дойль шел всем наперекор. Вплоть до 1927 года он продолжает сочинять истории про Шерлока Холмса, но уже с одной-единственной целью - заработать деньги на свои бесконечные пропагандистские поездки. В бесчисленном количестве городов Европы и Америки, где он выступает, на него собираются поглазеть тысячи людей. Те, кто видит его впервые, испускают вздох разочарования, когда этот грузный седовласый человек с нелепо висящими усами взбирается на сцену - он ни капельки не похож на Шерлока Холмса, которого обыватели рассчитывали увидеть. В нем нет ни аристократичной худобы, ни утонченности, его голос лишен сдержанно-ироничных модуляций. Немного послушав его возбужденную хриплую речь, публика начинает свистеть, улюлюкать и топать ногами.

Единственный, кто всегда и во всем поддерживает сэра Артура, - это его жена. Весной 1930 года семидесятиоднолетний Конан Дойль, позвав Джин к себе в кабинет и тщательно прикрыв двери, торжественно заявил, что собирается сообщить ей самую важную новость в своей жизни. «Мне стало известно, что я покину этот мир 7 июля. Пожалуйста, сделай все необходимые приготовления». Джин, в отличие от бедной Луизы, хорошо знала своего мужа и не задала ни единого лишнего вопроса.

В конце июня у Конан Дойля случился первый инфаркт. Через день, не обращая внимания на боли в сердце, он выступил с прощальной лекцией перед огромной толпой в лондонском Куинс-холле.

В ночь на 7 июля ни он, ни Джин ни на минуту не сомкнули глаз - они о чем-то долго говорили, потом просто сидели, взявшись за руки. Конан Дойль был очень бледен, но бодр и абсолютно спокоен. В семь часов утра он попросил Джин открыть все окна. В половине восьмого утра у него случился повторный инфаркт. Немного придя в себя, он попросил жену помочь ему пересесть в кресло перед окном. «Не хочу умирать в постели, - невозмутимо заявил он Джин. - Может, еще успею напоследок немного полюбоваться пейзажем». Около восьми часов утра сэр Артур Конан Дойль тихо и незаметно пересек границу, как он сам любил выражаться, между проявленным и непроявленным бытием, и взгляд его был устремлен на уходящие за горизонт пышно зеленеющие равнины, которые он всегда так любил…

© Елена Головина

Впервые опубликовано в журнале Караван историй

Вернуться
хостинг от Зенон Н.С.П. © Langust Agency 1999-2016, ссылка на сайт обязательна